Проектное управление в странах СНГ постепенно занимает свое место в системе управления коммерческих и государственных компаний. Так или иначе, речь идет о не только технически внедренной, но и действенной системе управления проектами (далее СУП).  Однако внедрение этой системы на постсоветском пространстве сопряжено с определенной неоднозначностью, которая не позволяет активно использовать вполне действенный механизм менеджмента.

Если попытаться посмотреть на вопрос в более широком его понимании, то становится ясно, что сложности при внедрении системы управления проектами имеют вполне банальную основу. Чтобы это выяснить, достаточно задать, как это ни странно, всего два вопроса: кому эта система необходима, и какова степень необходимости в такой системе. За годы жизнедеятельности в рамках системы ценностей СССР у людей сложилось устойчивое двойственное, а может и тройственное понимание тех или иных целеустремлений. Так, под декларативной целью о светлом будущем понимались весьма приземленные, а порой и корыстные цели. Достаточно часто происходило, что продекларированные цели на самом деле не соответствовали истинным намерениям тех людей, которые эти цели озвучивали и более того, призывали к этим целям. Так сложилась система двойных, а то и тройных стандартов. Так какое же отношение имеет эта предыстория к сложностям при внедрении СУП? Самое прямое! Система управления проектами в первую очередь призвана обеспечить прозрачность управленческих решений по горизонтали и вертикали системы административного управления в части стоимости, качества и сроков. Причем эффективность управленческих решений напрямую связана с уровнем прозрачности этих решений. На сегодняшний день сложилась парадоксальная ситуация: с одной стороны все предприятия и их руководители декларируют свою приверженность к так называемой прозрачности и как бы ее подтверждают через различные институты, а с другой - инструменты менеджмента, обеспечивающие более высокий уровень прозрачности внедряются со скрипом, а порой принимаются в штыки. Возникает вопрос: кому реально необходимы инструменты, обеспечивающие прозрачность и для кого они обеспечивают прозрачность?

Так, на постсоветском пространстве достаточно популярным в определенное время стало стремление размещаться на различных фондовых площадках, в большей части на Лондонской бирже. Но для того чтобы выйти на IPO, необходимо пройти процедуры, которые как бы подтверждают прозрачность компании, а именно пройти аудит так называемой «большой тройки» (Standard&Poor’s, Moody’s и Fitch Ratings). И именно оценки этих частных рейтинговых компаний являются как бы показателем уровня прозрачности тех или иных хозяйствующих субъектов, причем зачастую аудиту подвергаются компании с той или иной долей участия государства. Мировой финансовый кризис внес свои коррективы в стремление компаний выйти на IPO, однако, сохранились иные инструменты и области влияния, при которых необходимо доказывать свою прозрачность посредством услуг все той же «большой тройки».  Если попытаться отойти от стандартного понимания этого вопроса, то можно сказать, что компании прошедшие аудит, становятся прозрачными именно для компаний, которые провели аудит и их партнеров, а вопрос прозрачности для внешней среды так и остается вопросом. К такому тезису можно отнестись по-разному, можно подвергнуть ее критике, обвинить в нигилизме и т.д., но факт остается фактом – из года в год уровень коррупции в странах СНГ растет, естественно растут объемы теневой экономики, причем оценивают уровни коррупции, как ни странно, все те же западные агентства. Так, в странах Центральной Азии и СНГ, по официальным данным органов статистики, объемы теневых экономик за 10 лет выросли более чем в 20 раз, а по неофициальным - в 50 раз и уже составляют от 25 - до 30 %  от ВВП государств. По оценкам рейтинговых агентств, страны СНГ по уровню коррупции располагаются в пределах последних 30 стран из 180 оцениваемых государств мира. Создается парадоксальная ситуация, когда одни западные специалисты как бы подтверждают прозрачность компаний для внешней среды посредством аудитов и открывают двери для доступа к  финансам, а другие их коллеги в это же время  понижают страновые рейтинги по связанным с прозрачностью критериям. Так какое же отношение все это имеет к системе управления проектами, да и не только? Опять таки самое, что ни на есть – прямое. Внедренная система проектного управления читаема и прозрачна для того, кто эту систему внедрил и кто ею владеет,  и трудна для понимания остальным.  Все тот же вопрос: так кому реально необходимы инструменты, обеспечивающие прозрачность и для кого они обеспечивают прозрачность?

Если попытаться систематизировать отмеченные вопросы, то возникает необходимость классификации некоего понятия. Таким понятием может служить соотношение реальной и декларативной потребности в прозрачности, назовем его «коэффициент прозрачности» (не путать с оптическим коэффициентом прозрачности).

 На верхнем уровне классификации коэффициент прозрачности можно разделить на «внешний» и «внутренний», где под «внешним коэффициентом прозрачности» понимается соотношение реальной и декларативной внешней потребности в прозрачности, т.е. насколько реальная потребность внешней среды в инструментах, обеспечивающих прозрачность, ниже декларативной потребности в этих инструментах той же внешней среды или наоборот. Под «внутренним коэффициентом прозрачности» понимается соотношение реальной и декларативной внутренней потребности в прозрачности самого субъекта, т.е. насколько реальная потребность субъекта в инструментах, обеспечивающих прозрачность, отличается от декларативной потребности самого субъекта. Другими словами – продвижение продукта на рынке и потребность в нем должна соответствовать друг другу. Безусловно, в условиях не до конца сформировавшегося мирового рынка может возникнуть и дефицит и избыток, как в предложении продукта, так и спроса на него, но стремление к балансу, при нормативных отклонениях, всегда будет сохраняться.

В свою очередь, на более низком уровне классификации «внешний коэффициент прозрачности» можно условно разделить на «ближний» и «дальний», где под «ближним внешним коэффициентом прозрачности» понимается соотношение реальной и декларативной  потребности в результатах СУП постоянных партнеров.   Под «дальним внешним коэффициентом прозрачности» понимается соотношение реальной и декларативной потребности в результатах продукта потенциальных инвесторов и общества в целом. По такой же логике, через призму структурных подразделений и сотрудников можно классифицировать коэффициент внутренней потребности в прозрачности.

Дело в том, что при существенной разнице между реальной и декларативной потребностью в прозрачности,  возникает конфликт интересов, который усугубляется соотношением уже между коэффициентами внутренней и внешней потребности в прозрачности. Основной причиной возникновения подобного различия является то, что у всех сторон, как правило,  имеются скрытые цели, которые на самом деле часто и являются истинными, и они не всегда способствуют достижению объявленных целей и, в некоторой степени, вносят коррективы в пути и методы их достижения.

Эти скрытые цели никак не способствуют достижению баланса и той самой прозрачности, которая декларируется. Соответственно и реальная потребность изменяется. Что касается «существенной разницы», то здесь надо понимать, что для каждого направления деятельности она будет разной и вполне измеримой. Так, для строительства объектов сельского хозяйства несущественным может являться разница в 5 условных единиц разницы (декларировали строительство современного комплекса для скота, а построили обыкновенный коровник), а для космонавтики существенным будет отклонение в 0,5 условных единиц (отклонение от точности создания космического аппарата чревато аварией).  

Таким образом, коэффициент внешней (общественной, государственной) прозрачности определяет максимально допустимые параметры прозрачности для субъектов государства или общества. В свою очередь параметры прозрачности субъектов диктуют параметры прозрачности инструментов управления этими хозяйствующими субъектами. Изложенное характерно не только для системы управления проектами, но и в целом для инструментов менеджмента, обеспечивающих тот или иной уровень прозрачности компаний. По сути, последние события в сфере мировой экономики наглядно доказывают эти предположения. Так, с большой степенью уверенности  можно говорить о том, что компании мирового значения, с огромными высокообразованными человеческими и иными ресурсами, конечно же в большем объеме использовали в своей деятельности «передовые» технологии менеджмента, которые потом распространялись в ненавязчивой форме в странах СНГ. И эти высокообразованные ресурсы, огромные средства и «передовые» технологии привели в определенной степени к неожиданному кризису?!  Думаю здесь уместно заметить  - если кто-то знает, как все работает, то он также знает, как все не будет работать и готов из этого извлечь выгоду.       

В то же время, реальную потребность в прозрачности целесообразно разделять на потребность общества или государства и на потребность отдельных субъектов. И в зависимости от того, кому нужна прозрачность - определяться с инструментами менеджмента.   Например, государству для управления нужна прозрачность хозяйствующих субъектов и поэтому государство вводит правила, которые, по мнению государства, обеспечат необходимую прозрачность. В то же время, при отсутствии должной мотивации, субъекты не заинтересованы в обеспечении прозрачности своей деятельности в глазах государства и выходят за рамки этих правил, но обеспечивая, в тоже время, максимальную прозрачность для владельцев субъектов.  Из этого можно предположить, что на данном этапе в странах СНГ СУП в первую очередь нужен владельцам хозяйствующих субъектов, но не государству. Причем СУП владельцам нужна не как инструмент обеспечения прозрачности для внешней среды, а исключительно для внутреннего контроля и управления. В противном случае внедрение СУП превратилось бы в государственную или общекорпоративную политику.

Итак, можно резюмировать, что как невозможно внедрить СУП в полном его понимании и на качественно высоком уровне в отдельно взятом подразделении, также невозможно внедрить СУП в отдельно взятой компании, т.к. окружающая действительность диктует свои правила и существует в иной системе ценностей, нежели СУП. Но, принимая во внимание, что в странах СНГ будет сохраняться тенденция по декларативному обеспечению уровня прозрачности, то естественной будет и декларируемая потребность в таких инструментах, как система управления проектами. В то же время, со стороны владельцев крупных холдингов, корпораций, компаний существует и реальная потребность в таких инструментах, но в этом случае остро встает вопрос кадров и личного доверия этим кадрам.  Поэтому потребность в консалтинговых услугах по внедрению таких систем будет иметь место, однако, о реальном внедрении и использовании такого рода инструментов на сегодняшнем этапе говорить достаточно трудно. Более того, в условиях экономического кризиса достаточно прогнозируемым является то, что субъекты бизнеса пойдут по пути сокращения расходов на обучение, консалтинг и внедрение, что соответственно понизит спрос на такие инструменты менеджмента как СУП, при этом декларативная потребность в них будет сохраняться. В свою очередь, это вызовет еще большую разницу между реальной и декларативной потребностью в прозрачности, что приведет к обострению конфликта интересов. В этой связи, вполне естественным будет предложение такого характера – необходима целостная  и системная программа (государственная, межгосударственная, общественная), направленная с одной стороны – на поддержание и развитие потребности в прозрачности внешних и внутренних потребителей, а с другой – на внедрение инструментов, обеспечивающих потребность в прозрачности.